музыкальный альманах (saturdayjam) wrote,
музыкальный альманах
saturdayjam

Categories:

Антон Восьмой: я русский, я пермский



18.11.2013, понедельник | Есть ряд тем, которые сидят в голове и о которых всё не доходят руки рассказать. Потому что эти темы не заслуживают полноценной и глубокой статьи. Одной из таких тем и была статья об Антоне Восьмом. Очень хотелось написать о нём то, что он заслуживает. Но потом я обнаружил, что, в принципе, уже всё написано. Интересное интервью Ксении Чудиновой на просторах "Сноба" полуторалетней давности прекрасно раскрывает всё, что я и так хотел рассказать. От себя я позволю разбавить её интервью небольшими медийными вставками, чтобы можно было сразу представить себе как картинку, так и звук.

Ссылку на Антона Восьмого прислал мне мой добрый товарищ Рэйвсевен, который, равно как и пермский талант, во-первых, категорически не раскрывает свои имя и фамилию, а во-вторых — по моему личному убеждению не менее одарён.

Итак, дифирамбы всем пропел. Копирайты сохранил.

Он играет пост-гранж: хриплым срывающимся голосом он поет полные тоски песни, смутно напоминающие творчество Курта Кобейна и Тома Йорка. Несколько месяцев назад Антон Восьмой выиграл конкурс «КРОК-Рок» по поддержке молодых исполнителей, организованный радиостанцией «Серебряный дождь» и IT-компанией КРОК, и получил миллион рублей на запись собственного альбома.



Антон Восьмой – по сути, прямой результат культурной экспансии в Перми. Его восхождение началось именно тогда, когда в Пермь приехали галерист Марат Гельман и режиссер Эдуард Бояков, поставив себе цель сделать там культурную столицу. Дочь Боякова София, которая поехала в Пермь вслед за отцом, случайно услышала Восьмого в местном клубе. После концерта она подошла к Антону познакомиться, предложила помощь в продвижении, «а потом мы полюбили друг друга», – заканчивает Антон. И это сказка со счастливым концом, потому что почти сразу Антон вместе с группой 8 Tripping Horses (его сценическое имя 8th легло в основу названия группы, а настоящую свою фамилию Антон тщательно скрывает) приехал в Москву, начал давать концерты, затем сыграл в театре «Практика» концерт-спектакль. Потом ребята услышали о конкурсе «КРОК-Рок», подали заявку и выиграли его. Сейчас Антон живет в Москве, работает на репетиционной базе, спокойно записывает альбом, играет по три-четыре концерта в месяц, на которые ходят Евгений Маргулис, Владимир Матецкий, Диана Арбенина, Ксения Собчак и Верочка Полозкова. Михаил Козырев говорит о Восьмом так: «Редко сталкиваешься с талантом такого калибра и такой силы. Не могу отделаться от ощущения, что этот голос зазвучал в Сиэтле в начале девяностых, в нем все лучшее от Soundgarden, Pearl Jam и Nirvana».

А до этого Антон был самым обычным угрюмым подростком с минимальным количеством друзей в школе. «Да мне неинтересно с ними было, – говорит он. – И учиться было неинтересно. В начальной и средней школе я хорошо учился, были даже пятерки и четверки, а потом надоело». Контакта с одноклассниками не было вообще, они даже не знали, что Антон играет на гитаре: «Я на выпускном вышел на сцену и сыграл песню для учительницы английского языка – хотел ее поблагодарить, мне английским всегда нравилось заниматься. Ну я и спел ей Circle – песню группы Slipknot. И никого этот выход не удивил. Кто-то спросил меня: а ты че, играешь? – и все».

– А что ты делал? Чем занимался после школы?

– Да ничего. Была у нас банда: я и двое моих друзей, – хулиганили на районе. Приводов в милицию у нас не было, но за то, чем мы занимались, обычно по головке не гладят. Иногда я даже дома не ночевал, оставался у друзей. Родители, конечно, страшно переживали, ругались, пытались удержать. Мы очень сильно ссорились. Помню, что, когда я злился, запирался в туалете с гитарой и орал там что есть силы.

Родители «отстали», когда увидели, что Антон записал первый альбом. К тому моменту он уже успел поучиться на первом курсе юрфака Пермского университета и благополучно бросить его: «Я пришел в деканат, сказал, что хочу забрать документы, но прошу пустить меня поиграть на студенческой вечеринке. Декан хмыкнул, документы отдал, а я спел свои песни».



Вера Полозкова и Антон Восьмой. Прямой эфир на До///де


Зачем Антон пошел на юрфак, он не знает:

– Мама адвокат, бабушка работала в суде, папа военный, казалось логичным пойти на юриста.

– А бросил почему?

– Потому что нелогично это, не по уму. Какой из меня юрист?

– Ты бросил университет, а что ты делал? Работал?

– Да нет, дома сидел, музыку писал, выкладывал ее в интернет на свою страничку. Иногда играл в каких-то клубах, куда меня приглашали. Вот, собственно, и все.


Не получается вставить в виде плеера, поэтому просто сходите сюда и послушайте музыку на странице саундклауда без регистрации.


Поет Антон исключительно по-английски, шутит, что вот, мол, польза от уроков английского в школе. Разговорить Антона трудно, он отвечает односложно, что-то бубнит, нукает. Зато потом, когда увлечется, невозможно поверить, что перед тобой сидит парень, плохо учившийся в школе. Он говорит на великолепном русском языке, грамотно строит предложения, у него отличное чутье на метафоры, он невероятно обаятелен.

– Почему ты не поешь на русском? – спрашиваю я.

– Сейчас снова начинаю. Просто раньше, когда я пытался писать стихи на русском, у меня получались лишь нелепые иллюстрации: это были корявые, брошенные друг на друга слова, которые совсем не вязались с тем, что я хотел петь. Простота и наивность английских текстов лучше сочетается с грубостью чувств и резкостью исполнения. И потом, я чувствую огромную ответственность, когда пою на русском. У меня и так достаточно откровенные песни, и еще этот русский язык – спрятаться вообще не за чем.

– А надо за чем-то прятаться?

– Надо было, раз прятался.

Когда-то я работала в школе, и у меня таких мальчиков, как Антон Восьмой, было в каждом десятом классе по два человека. Закрытые, никогда не поймешь, что у них на уме. Они обычно читали книжки под партой, когда мы «разбирали» Гоголя или Булгакова. Любили сматываться с уроков, иногда приходили пьяные в школу. Я иногда встречала их в Музее кино на каком-нибудь фильме Годара. У них не было девушек, не было друзей, их родители работали с утра до вечера, но у них была Москва и были возможности. У Антона была лишь морозная индустриальная Пермь, тусклые подъезды, темные бары, пиво, разбитые дороги, убогие трамваи. «Это жизнь без начала и конца: так и не поймешь, когда у тебя день рождения, когда родился ребенок, ты просто живешь, живешь, работаешь, пьешь пиво, снова работаешь, потом, наверное, внуки, а потом умираешь» – так он это формулирует.

«Когда я осознал, что музыка в моей жизни – это серьезно и навсегда, – продолжает Антон, – то понял, что главное мое желание – чтобы именно в этой стране, в которой я родился, которая меня воспитала и напитала своей абсолютно непонятной херней, которая растит детей в подъездах и угарах, в которой все закрыто и все невозможно, в которой все случается только через силу, через боль, через вранье, – что-то начало меняться. Я не хочу, чтобы моя музыка превращалась в цель или задачу, потому что она идет из души. Но я очень хочу, чтобы она хоть чуть-чуть изменила культурный фон. В моих песнях есть любовь к этому месту и к этой обстановке, к этим изуродованным, избитым, непонятным декорациям, в которых живет человек. И есть ненависть. Это развивает и разрывает меня».

Таких, как Антон, по всей стране – миллионы, он сам это осознает: «Мы все живем в темном беспросветном мире. Три года назад Пермь была такой же, как любой другой город России: жизнь без надежды, без веры. Я помню, что в детстве все время паниковал, я не мог поверить, что все вот так и закончится. Пермская культурная революция, конечно, дала ростки каким-то идеям, появилась какая-то мода, какой-то интерес – и сейчас с развитием интернета все смотрят на этот опыт, он по регионам расползается. Но у меня пока по-прежнему такое чувство, что кардинально ничего вокруг не изменилось».



– А как это можно изменить? Тебе не нравится политический режим?

– Кровавый Путин? – Антон смеется. – Не нравится. Но на митинги я не хожу. Я был в Москве на митинге – на Болотной площади, и это было ужасно. Мне все это напомнило день города в Перми: какая-то движуха ни о чем. У них нет смысла, нет радости. Все против, и никто не за. Нет программы, нет цели. Надо ведь просто работать, жить честно, по совести, искать смыслы. А это все фигня какая-то.

– А ты бы хотел уехать из России? Поешь на английском, песни понятные, ты популярен – зачем тебе Россия?

– Я никогда не мечтал жить за границей, играть музыку в американских или английских пабах. Я обязательно там побываю, там здорово, уверен. Но все равно здесь весь базис, мои корни, мой язык, моя страна, моя история. Я русский, я пермский, я хочу быть только здесь. Я должен здесь менять мир, а не там.



Читайте также другие интервью:




Tags: антон восьмой, интервью, ксения чудинова, сноб
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment